Акция: ты покупаешь долю, а не бизнес

Купить 100 акций компании, у которой их 100 млн, — значит стать владельцем одной миллионной её части. Заводы, деньги на счетах и название при этом принадлежат самой компании, и унести из офиса свою долю столов не получится. У владельца акции есть только права по отношению к компании.

Кредитору из прошлой главы обещали купон и возврат долга в срок. Акционеру не обещают ни того, ни другого. Что же он получает за свои деньги, и одинаково ли это у всех акций?

3 права и кнопка

Первое право — доля в прибыли. Компания заработала, и часть этих денег приходится на твою миллионную долю. Но решает совет директоров: выплатить прибыль дивидендами или оставить в деле. Если руководство за огромные деньги купит неудачный бизнес, заплатят как раз из денег, которые могли стать твоими дивидендами.

Второе — голос. Акционеры выбирают совет директоров, а совет нанимает и увольняет управляющих. Для владельца без кабинета в офисе это единственный рычаг внутри компании. Часто считают, что голос мелкого акционера ничего не решает. В одиночку — почти ничего. Но голоса складываются: крупные фонды и акционеры-активисты собирают поддержку мелких владельцев, чтобы сменить совет или остановить плохую сделку.

Третье — место в очереди, если компания обанкротится. Последнее. Сначала деньги получают кредиторы: банки, держатели облигаций, поставщики. В США это прямо записано в законе о банкротстве: младшие не получают ничего, пока со старшими не рассчитались полностью. Если долгов больше, чем имущества, акционеры обычно уходят ни с чем.

И есть кнопка «продать». Против плохого управления у внешнего акционера 2 инструмента: голос и продажа.

Доля без голоса

Так устроена обычная акция. Но у разных классов акций набор прав разный. Это видно на размещении Snap, владельца Snapchat.

2 марта 2017 года начались торги. Покупатели на размещении заплатили по 17 долларов за акцию, и к вечеру первого дня бумага стоила на 44% дороже. Голосов вместе с долей им не досталось ни одного: публике продавали акции класса A совсем без права голоса, и в США такого размещения ещё не было. Основатели, Эван Шпигель и Бобби Мёрфи, держали акции класса C с 10 голосами на каждую и после размещения контролировали 88,5% голосов. Конструкция законная и прямо описана в проспекте.

Многие основатели технологических компаний держат акции с усиленным голосом, чтобы принимать решения на годы вперёд и не зависеть от настроения рынка. Иногда это работает. Но цену платит внешний акционер: если основатель ошибается, поправить его некому. Без голоса нечем остановить управляющих, если они делают неудачные покупки, выдают себе щедрые опционы или отказываются продать компанию выгодному покупателю. У покупателей Snap из 2 инструментов остался один — кнопка «продать», и нажимают её нередко уже по худшей цене.

За голосом следят даже те, кто покупает всё по списку: в 2017 году S&P Dow Jones Indices под давлением институциональных инвесторов закрыла свои индексы для новых компаний с несколькими классами акций и открыла их снова только в 2023-м.

Где записаны права

Бывает, что 2 человека платят одинаковые деньги за акции одной компании и получают разное. У одного голос на собрании, у другого его нет. У одного привилегированная акция с фиксированным дивидендом и местом в очереди перед обычными акционерами, у другого обычная. Название компании в приложении брокера одно и то же.

Цена на экране говорит, сколько за набор прав просят сегодня. Сам набор читают в документах компании. У американских компаний это годовой отчёт по форме 10-K и proxy statement — документ к голосованию, с разделами о классах акций и о крупнейших владельцах. Если внешние акционеры не могут сменить совет без крупнейших владельцев, вместе с долей в прибыли покупается ставка на конкретных людей у руля.