Частные доли: ангел, синдикат, фонд

Долю в частной компании не купишь в приложении брокера. Её продают тем, кого позвали: фондам, ангелам, знакомым основателя, участникам синдикатов. До разговора о цене тут 2 вопроса: что именно продают и почему именно тебе.

Чего у частной доли нет

Биржевую акцию можно продать завтра, и у неё каждую секунду есть цена. У частной доли нет ни того, ни другого.

Нет рыночной цены. Оценка появляется, только когда компания поднимает новый раунд. Это цена, о которой договорились покупатель и продавец.

Нет быстрого выхода. Деньги заморожены до продажи компании, выхода на биржу или закрытия — это годы, и срок заранее неизвестен. Продать долю другому частному покупателю иногда удаётся, но его ищешь сам, цену назначает он, а компания может такую продажу и не разрешить.

Нет обязательного раскрытия. Публичная компания обязана публиковать отчётность, проверенную аудитором. Частная показывает то, что сама решит.

Поэтому в США в большинство частных размещений пускают только аккредитованных инвесторов: с чистыми активами больше 1 млн долларов без учёта основного жилья или с доходом больше 200 000 долларов в год 2 года подряд. Смысл допуска — отсечь тех, для кого потеря всей суммы стала бы катастрофой. Чего он не проверяет, разобрано в главе «Лестница инвестора: 5 ступеней».

Место в синдикате

Тебе пишет знакомый: есть место в синдикате, ведёт его известный ангел, сделка закрывается в пятницу. В синдикате ведущий находит сделку, а остальные вкладывают рядом с ним и по каждой сделке решают отдельно. Что ты купишь, если согласишься, и чем это отличается от других способов зайти?

Почему позвали тебя

Сильные компании редко ищут деньги у случайных людей. Их раунд обычно разбирают свои: фонды, которые вложились раньше и по договору могут докупать долю в каждом следующем раунде, и ангелы, которых основатель знает лично. До незнакомых людей очередь доходит, когда в раунде остались места, которые не взял никто из своих, или долю продаёт ранний инвестор, уставший ждать выхода. А в громкую компанию путь может лежать через цепочку: синдикат вкладывает в другой синдикат, и каждый слой берёт свою долю прибыли.

Хороший ответ на вопрос «почему я?» звучит конкретно: ты разбираешься в отрасли, приводишь клиентов или даёшь компании то, чего не даст случайный инвестор. Если ответ — «у тебя есть деньги», стоит выяснить, кто видел сделку до тебя и почему не зашёл.

Сколько видно до перевода

У доступа есть обратная сторона: сделку, которая пришла через уважаемого знакомого, хочется проверять меньше. А из документов частной компании видно только то, что она согласилась показать.

Адвокат Дэн Мосли много лет вёл дела состоятельных семей. У стартапа Theranos он попросил финансовую отчётность, проверенную аудитором, и компания её так и не дала. Мосли всё равно вложил 6 млн долларов, а в 2014 году устроил основательнице Элизабет Холмс встречи со своими клиентами — семьями Уолтон, Девос и Кокс. Семейный офис Девос, по показаниям его представителя в суде, после встречи удвоил задуманную сумму и вложил 100 млн долларов, Уолтоны и Руперт Мёрдок — ещё больше. На пике компанию оценивали в 9 млрд, и громкие имена среди акционеров сами стали аргументом для следующих.

Потом SEC обвинила Theranos, Холмс и бывшего президента компании в мошенничестве. Они привлекли больше 700 млн долларов, обещая прибор, который делает полный анализ по капле крови из пальца. Инвесторам говорили, что выручка за год превысит 100 млн долларов. Настоящая выручка от операций за тот год была чуть больше 100 тысяч — в 1000 раз меньше. Это и показала бы отчётность, которую Мосли так и не получил. Свой вопрос он задал, но, когда ответа не было, не остановился. А отказ показать документы со ссылкой на секретность или на очередь из желающих — повод остановиться, даже если сделка закрывается в пятницу.