Облигация: ты даёшь в долг

Облигацию часто предлагают как ступень между вкладом и акциями: процент выше, чем по вкладу, а занимает государство или крупная компания. Должник берёт деньги на несколько лет сразу у многих людей и каждому выдаёт расписку. Купил облигацию — значит, дал в долг.

Взамен ты получаешь 2 обещания: платить проценты по графику и вернуть долг в назначенный день. Надёжный должник почти наверняка сдержит оба. И всё же на облигациях теряют деньги даже с самым надёжным должником — на том, чего он не обещал.

У расписки 3 главных условия. Купон — сколько процентов в год платит должник от суммы долга. Срок — когда он вернёт основную сумму; этот возврат называют погашением. Должник — кто обещает и насколько он способен сдержать слово. Государство, которое занимает в собственной валюте, платит почти всегда, а молодая компания с горой долгов может и не заплатить. Поэтому она доплачивает купоном — за риск, что своих денег ты не увидишь. Этот риск называют кредитным.

Допустим, ты купил облигацию надёжного должника на 1000 долларов с купоном 2% на 10 лет. Каждый год тебе приходит 20 долларов, через 10 лет — тысяча назад. А если деньги понадобятся раньше срока?

Продать раньше срока

Облигацию можно продать и до погашения, по цене дня. Прошёл год, ставки в экономике выросли, и новые облигации того же должника платят 4%. Кто купит у тебя расписку на 20 долларов в год, если за ту же тысячу можно получить расписку на 40? По полной цене — никто. Купят со скидкой, примерно за 850 долларов: тогда твой купон вместе с разницей в цене даст покупателю те же 4%.

Отсюда правило: ставки вверх — цены уже выпущенных облигаций вниз. И чем длиннее срок, тем сильнее падение: покупателю дольше сидеть с невыгодным купоном. Насколько сильнее, показывает дюрация. Её указывают в описании фонда облигаций, в годах, а пользоваться ею проще как множителем: при дюрации 6 лет рост ставок на 1 пункт, скажем с 2% до 3%, отнимает у цены около 6%.

Как надёжные бумаги съели банк

За 3 года до кризиса SVB вырос втрое: технологические компании несли сюда деньги венчурных фондов. Ставки были почти нулевыми, и большую часть депозитов банк вложил в длинные бумаги, которые считаются одними из самых надёжных на свете: долг правительства США и ипотечные облигации под гарантией государственных агентств.

Расчёт был простой: короткие почти ничего не приносили, а длинные давали прибавку, которая сразу шла в прибыль. Платой за неё был риск роста ставок, а его в прибыли не видно, пока бумаги не проданы. Такой выбор удобен любому, кого оценивают по итогам года: прибавку запишут ему, а счёт может прийти, когда в кресле уже другой.

Потом ставки в США быстро пошли вверх. Основную часть бумаг банк собирался держать до погашения, и к концу 2022 года их дюрация была 6,2 года — почти как в нашей прикидке. Рынок давал тогда за эти бумаги на 15 млрд долларов меньше, чем банк записал в отчёте. Это почти весь собственный капитал банка — деньги владельцев, из которых покрывают убытки.

Ждать погашения SVB не мог: стартапы тратили деньги быстрее, чем получали новые, и забирали депозиты. 8 марта банк объявил, что продал часть бумаг и потерял на этом 1,8 млрд долларов. Клиенты решили, что дыра настоящая, и за следующий день вывели больше 40 млрд долларов. 10 марта регулятор штата Калифорния закрыл SVB.