Кофаундер: зачем нужен и когда не нужен

Сотруднику платят деньгами, пока он работает. Второму основателю платят частью компании, обычно большой и надолго. Поэтому вопрос «нужен ли мне кофаундер» полезнее задать иначе: какую работу без него не сделает никто — ни наёмный человек, ни подрядчик, ни ты сам?

Такая работа и есть дыра, под которую ищут партнёра. Есть ли она, проверяют по 4 условиям, а подходит ли человек — только в совместной работе до раздела долей.

Какую дыру закрывает второй основатель

Дыры бывают 2 видов. Первая — компетенция: основатель умеет продавать, но не построит продукт, или построит что угодно, но не знает, кому нести. Вторая — скорость: работы больше, чем помещается в одного человека. Отсюда рабочие пары: кто строит плюс кто продаёт, кто знает отрасль плюс кто умеет делать технологию.

Двое с одинаковым навыком закрывают одну дыру дважды: продукт выходит быстрее, а продавать его по‑прежнему некому. А если дыры нет вовсе, партнёр делит, ничего не умножая: ему платят половиной компании за то, что он рядом.

Дыру проверяют по 4 условиям: работа нужна для запуска, основатель сам её не сделает, техзаданием для подрядчика она не описывается и через полгода не закончится. Если хоть одно не так, партнёр под неё не нужен: работу делают сами, нанимают человека или отдают подрядчику.

Исследования спорят? Они считают разное

First Round Capital в 2015 году разобрала больше 300 своих вложений за 10 лет: команды обогнали одиночек на 163%, а одиночек на посевном раунде оценивали на 25% ниже. Гринберг и Моллик по компаниям с Kickstarter 2009–⁠2015 годов увидели обратное: одиночки в 2,5 раза чаще пар сохраняли действующую компанию.

Кто прав? Оба. First Round мерила рост в портфеле венчурного фонда, где решает скорость. Гринберг и Моллик — выживание компаний, которые жили на деньгах первых покупателей. Обе цифры показывают только связь: в одиночку могли идти люди с другими планами.

Поэтому полезнее спросить, какую компанию строишь. Проект за внешними деньгами обещает быстрый рост: одному успеть труднее, и инвестор учитывает это в оценке. У компании на своей выручке довод про оценку отпадает, и выбор решают работа и ресурсы: есть ли дыра по 4 условиям выше и хватит ли денег закрыть её наймом.

Так жил Plenty of Fish. Маркус Фринд с 2003 года вёл этот сайт знакомств без инвесторов и партнёра: сам писал код и сам приводил пользователей, закрывая обе дыры один. В 2015 году компанию купили за 575 млн долларов наличными, и он был её единственным владельцем. Сколько одиночек до такой сделки не дошли, одна история не скажет.

Друг, незнакомец или бывший коллега

Чаще всего в партнёры берут друга, брата, однокурсника. Ноам Вассерман разобрал около 6 000 стартапов: больше половины команд собраны из друзей и родственников, из бывших коллег — 24%, а команды не из друзей держались дольше. Возможно, друзья берегут дружбу и потому дольше молчат о слабой работе.

Незнакомец с нужным навыком — другая крайность. По опросу 3 562 основателей, который Гринберг и Моллик опубликовали в 2025 году, команды с незнакомцем закрываются в 2–⁠3 раза чаще и более чем вдвое реже выпускают обещанный продукт.

Надёжнее тот, с кем уже работали: бывший коллега, подрядчик, человек из общего проекта. Видно, как он ведёт себя под сроком и что делает, когда ошибся.

Пробные 4–⁠6 недель

Человека проверяют пробным проектом. Допустим, ты продаёшь, а кандидат — разработчик, с которым вы уже работали на общего клиента. Берёте работу на 5 недель с проверяемым результатом: прототип, показанный 10 пользователям. Доли пока не делите, но до старта подписываете одну страницу: кому принадлежат код, дизайн и тексты, кто платит расходы, у кого доступы к домену и аккаунтам, что каждый оставляет проекту, если выйдет. Она же нужна тому, кто «просто помогает»: доли нет, а вклад есть, и о нём могут вспомнить через год.

На третьей неделе разработчик понимает, что не успевает: интеграция с платёжным сервисом затянулась. Он может в понедельник сам написать: не успеваю, вот почему, покажем прототип части пользователей в срок, остальным через неделю. А может молчать до пятницы и на вопрос ответить «почти готово».

Сроки срываются у всех, важно, как о срыве сказано. Итог читают по 3 пунктам. Срок: сдан или срыв назван заранее. Часы: вложены обещанные. Спор: шёл по делу и закончился решением. Если провален хотя бы один пункт и объяснение прозвучало только после вопроса, человека можно нанять, но делить с ним компанию рискованно.

Что спросить до подписи

Риск и планы пробная работа не покажет.

В апреле 1976 года Рональд Уэйн получил 10% в Apple, партнёрстве со Стивом Джобсом и Стивом Возняком. Роль была понятная: он составил договор, вёл документы и умел развести спор двух упрямых людей. Через 11 дней он вышел и отдал долю за 800 долларов. Ссоры не было: в такой форме партнёрства по долгам отвечают личным имуществом все участники, а имущество, в отличие от партнёров, было у него. Этот риск он посчитал не своим. Проговорить его можно было ещё до подписи.

Горизонт проверяют вопросом: что делаем, если через 2 года предложат купить проект? «Продам и куплю дом» и «собирался строить 15 лет» — оба ответа нормальные, но несовместимость дешевле узнать сейчас.

Если у кандидата есть основная работа, спрашивают, когда он с неё уйдёт. Ответ «как только поднимем деньги» звучит разумно, но инвестор вкладывает в тех, кто уже рискнул своим. Партнёр ждёт денег, инвестор ждёт увольнения, и круг разрывают до раунда: партнёр уходит с работы или остаётся помощником с маленькой долей.

По данным Вассермана, 73% стартапов делят доли в первый месяц. Тем, кто раньше вместе не работал, проверить друг друга к этому дню негде. Полтора месяца проверки стоят дёшево, половина компании — нет.