Урок 10 · Внешние ветра: инфляция, курс, ставка
Скрытая валютная цепочка: даже мясник зависит
Глава 2 из 4 · 6 мин чтения
Расчёты, налоги и право здесь по Казахстану. Фундамент, Фаундер и Инвестор от страны не зависят.
Мясник на рынке пожимает плечами, когда сосед-электронщик жалуется на курс: «Мне‑то что, у меня всё своё: мясо местное, покупатель местный, расчёты в тенге». Через 2 месяца поставщик поднимает ему цену на туши, и мясник не связывает одно с другим. А связь прямая, только спрятана на звено-два глубже: инфляция из прошлой главы точит всех понемногу, а курс бьёт резко и достаёт даже тех, кто уверен, что валюты не касается.
Казахстанская экономика заточена на импорт потребительских товаров. Огромная часть того, что продаётся внутри страны, едет из‑за рубежа — из России, из Китая, из дальних стран, — а общей меркой для всего этого служит доллар. Поэтому курс тенге к доллару, рублю и юаню играет в нашем бизнесе роль куда большую, чем кажется со стороны. Что у мясника импортного? На первый взгляд — ничего. Но чтобы это мясо появилось, кто‑то вырастил скот, а на выращивание идут корма, ветеринарные препараты, оборудование на ферме, топливо для логистики — и почти в каждом из этих звеньев сидит иностранная составляющая. Корма и добавки часто импортные, техника импортная, запчасти к ней импортные, солярка привязана к мировой цене. Когда тенге слабеет, дорожает вся эта цепочка — и в конце концов дорожает мясо, которое мясник покупает за тенге у поставщика. Он не соприкасается с импортом напрямую. Его зависимость просто спрятана глубже.
Можно в жизни не держать в руках доллар — и всё равно платить за его рост. Импорт в твоей себестоимости никуда не делся, он просто закопан поглубже в цепочке.
Увидеть, где в цепочке валюта
Первая задача — перестать делить бизнесы на «валютные» и «невалютные» и увидеть свою цепочку целиком: где именно в ней сидит чужая валюта. У кого‑то она на поверхности — закупает товар прямо за доллары. У кого‑то в оборудовании и расходниках. У кого‑то, как у мясника, — через третьи руки. Но почти у всех она есть.
Посмотрим, как это выглядит в цифрах, на косметологическом кабинете. Расходники на одну процедуру — гели, насадки, материалы — покупаются за доллары, услуга продаётся за тенге, и цена её держится устойчиво. Прошло пару лет. В долларах те же расходники стоят ровно столько же, сколько стоили, — но доллар подорожал, и процедура съедает материалов на несколько сотен тенге больше. Маржа по материалам почти не дрогнула. Кажется, курс этому кабинету не страшен.
Но это только расходники. А ведь сам аппарат, на котором работает косметолог, тоже куплен за доллары — и если он взят в лизинг с долларовой привязкой, то платёж за него с ослаблением тенге растёт ощутимо, месяц за месяцем, все 2–3 года договора. Дело, которое на бумаге «почти не зависит от курса», на деле платит за него и в расходниках, и в технике.
Насколько ты под ударом
Где курс особенно опасен — там, где в себестоимости импорта много, а наценка тонкая. У магазина строительных материалов, где импортного товара значительная доля, одна заметная девальвация быстро вгоняет наценку в красную зону. У электроники и автозапчастей доля импорта ещё выше. А у кафе, которое работает в основном на местных продуктах, валюты в себестоимости мало, и курс ему почти не страшен.
Устойчивость к курсу держится на 2 вещах: на толщине прибыли и на том, сколько затрат дорожает вместе с валютой. Грубая мерка простая: прибыль за месяц, делённая на валютную часть затрат за тот же месяц. Получится, на сколько процентов может подорожать валюта в тенге, прежде чем прибыль схлопнется в ноль, если цена, объём и остальные затраты не меняются.
Приложим мерку к кабинету. Если расходники — пятая часть цены процедуры, а прибыль кабинета приличная, запас выходит в десятки процентов: одна девальвация его не свалит. Но добавь долларовый лизинг на аппарат и тонкую прибыль — и запас сжимается до считаных процентов. Магазин стройматериалов, где импорт — основная часть закупки, а наценка тонкая, тоже живёт с запасом в считаные проценты. А кафе на местных продуктах выдержит ослабление в разы большее. Точные числа у каждого свои, и разница целиком в том, сколько в твоих затратах сидит чужой валюты и насколько толстая прибыль её прикрывает.
Чем толще прибыль и чем меньше валюты в затратах — тем больший удар по курсу ты выдержишь. Чем тоньше прибыль и чем больше валюты — тем меньше нужно девальвации, чтобы загнать тебя в ноль.
И ещё одно, что важно понять про этот ветер. Тенге бывало и укреплялся на месяцы, но на длинной дистанции он идёт вниз ступеньками: каждая большая девальвация становилась новым уровнем, а не временным отклонением. В голове цены привязываются к привычному курсу, и когда он уходит вверх, рука тянется сказать «это временно, вернётся». На длинной дистанции — не возвращается. Подорожавшая из‑за курса себестоимость — это не временная неприятность, которая сама рассосётся, а новый пол, под который придётся подстраивать и цену, и маржу.
Импорт в себестоимости есть почти у всех — просто спрятан глубже
Курс бьёт по себестоимости — но не всех в одну сторону. Для одного дела слабый тенге беда, для другого — попутный ветер. О том, кто в какой лодке, — следующая глава.