Не стал спорить с супермаркетами о цене, а сделал ставку на качество товара и личный контакт — и остался последним зеленщиком на крытом рынке Дарлингтона. Но и ему теперь непросто найти, кому передать дело.
Робин Блэр, 80 лет, Дарлингтон, северо-восток Англии. Владелец JJ Blair & Sons — овощного магазина, основанного его дедом Джеком в 1875 году. Сегодня они единственные зеленщики на крытом рынке Дарлингтона.
В семье есть поговорка: «в жизни тебя могут убить только два кресла — электрическое и кресло-качалка». Его отец Джо работал в семейном бизнесе до девяноста с лишним лет. Сам Робин в 80 встаёт в 4:30 утра, чтобы успеть подготовиться к открытию рынка в 8:00. Он буквально вырос за прилавком — мама клала его младенцем в коробку под кассой, пока обслуживала клиентов. В пять лет он уже сеял семена и ухаживал за помидорами. Школу бросил в 15, чтобы работать полный день.
Раньше, во времена деда, у них была лошадь по имени Бобби. Дед был гордым человеком и не позволял вывозить её на рынок без отполированной упряжи. Утром собирали овощи, мыли, нагружали деревянную телегу — и Бобби тащил груз три с половиной мили до рынка. Рынок работал с трёх дня до полуночи, в девять вечера менеджер бил в колокол — начинался аукцион остатков, потому что холодильников не было.
Золотые годы пришлись на 1960‑1980-е. JJ Blair & Sons сидели на рынке в самом центре города. А потом пришли супермаркеты. «Это всё изменило. Они дерутся друг с другом по ценам, занижают нас — конкурировать невозможно. Людям нравится удобство, особенно бесплатная парковка». Из зеленщиков на рынке остались только они.
Почему именно они выжили? Не конкурируя с супермаркетом по цене. Семейный девиз: «More flash, more cash» — «больше блеска — больше денег»: чем красивее выглядит товар, тем дороже его можно продать. Яблоки на их прилавке блестят, бананы доспевают на стенде, ягоды свои — выращивают в собственной теплице. Ценники Робин пишет от руки в фунтах, унциях и килограммах, аккуратной каллиграфией. Лояльные клиенты приходят не за продуктом, а за личным контактом и разговором. Этого Tesco повторить не может.
Но теперь главный вопрос другой. Когда репортёр спросил его дочь Элисон, продолжит ли она семейный бизнес — она засмеялась и сказала «никогда не говори никогда». Ответ неопределённый. Если следующее поколение не захочет вставать в 4:30 утра за прилавок, дело может закончиться не из‑за супермаркетов, а из‑за того, что его некому передать.
