При доле 50 на 50 основатели не договорились заранее, что делать, если один хочет продать, а другой нет, и этот вопрос всплыл в день сделки.
В 1990 году Гэри Эриксон поехал с другом в однодневный велозаезд на 175 миль и взял с собой 6 батончиков PowerBar, других тогда почти не было. Где‑то на середине пути он понял, что больше не может их есть, и решил сделать свой. Рецепт несколько месяцев доводил на кухне у мамы, а батончик назвал Clif в честь отца, Клиффорда. В 1992 году продукт вышел официально, и в первый же год выручка превысила $700 тысяч, в основном через велосипедные магазины.
Компанию Эриксон основал вместе с Лизой Томас и поделил доли пополам. Позже он объяснял, почему согласился: «50% от нуля — это ноль, мы тогда ничего не зарабатывали».
К 2000 году выручка Clif Bar дошла до $40 млн. В начале того же года Nestlé купила PowerBar, а Kraft — Balance Bar, и Quaker Oats предложила за Clif Bar $120 млн. 17 апреля 2000 года, за час до встречи, где сделку должны были закрыть, Эриксон сказал жене Кит Кроуфорд, что ему надо пройтись. «Я обошёл квартал, и пришла ясность: это не то время, это неправильно», — вспоминал он. Он вернулся и отказался продавать.
Томас хотела выйти. Её половину оценили в $60 млн, то есть в половину той цены, которую предлагала Quaker. Эриксон взял выкуп на себя и, по его словам, расплачивался 10 лет, а с процентами вышло около $72 млн. Главный урок он сформулировал так: не отдавать половину компании только потому, что ты хороший парень. А Кроуфорд добавила, что в какую беду они попали, стало понятно только когда появился юрист.
Эриксон и Кроуфорд оставили компанию частной. В 2010 году 20% отдали сотрудникам через программу владения акциями. В 2022 году Clif Bar купила Mondelez за $2,9 млрд. Bloomberg посчитал, что по сравнению с предложением Quaker это рост на 2400%. Но выигрыш через 22 года не отменяет того, что в 2000 году компания могла и не выдержать такой долг.
